- В своем очередном письме Фидель описывает свою повседневную жизнь в тюрьме. Он пишет: «Сейчас 11 часов ночи. В шесть часов я взялся за книгу Ленина «Государство и революция», после того, как закончил читать «Восемнадцатое Брюмера Луи Бонапарта» и «Гражданская война во Франции» Маркса, тесно связанные между собой и бесценные произведения...», и добавляет: «Мои путешествия в мир философии оказались весьма полезными. После Канта, над которым я так долго ломал голову, Маркс мне кажется намного легче, чем «Отче наш». Ему, как и Ленину, свойственен замечательный дух полемики, читаю и развлекаюсь, смеюсь и наслаждаюсь. Они были непреклонными и грозными противниками для врагов. Два образца настоящих революционеров».
Хронология
- В очередном письме рассказывает о тюремном одиночестве: «Ты не представляешь сколько энергии поглощает это одиночество. Иногда я выбиваюсь из сил. В моменты, когда ты от всего устал, некуда деться от скуки. Притупляются чувства, дни проходят как в полусне». В этом же письме проявляются его личность и понимание смысла жизни: «... у меня нет личных амбиций, я движим моральными принципами – честью, чувством собственного достоинства, долга ...».
- В письме Мельбе Эрнандес подробно разъясняет действия для борьбы диктатуры Батисты: «Необходимо скоординировать работу наших людей здесь и работу товарищей за границей. (...) Следует с максимальной осторожностью относиться к любому намерению наладить координацию с другими силами, чтобы не допустить простого использования нашего имени (…) Не допускать никакой недооценки, не идти ни на какое соглашение, если оно не зиждется на прочной и ясной основе, не обещает вероятный успех и не несет выгоды Кубе. В противном случае предпочтительнее, чтобы вы шли одни, высоко неся наше знамя, вплоть до того момента, когда выйдут из тюрьмы эти прекрасные ребята …»
В своей записке Мельбе Эрнандес предупреждает о раскольнических и оппортунистических действиях Аутентичной организации (AО) Карлоса Прио и организации «Трипле А» Аурелиано Санчеса Аранго, располагающих миллионными средствами и огромным количеством оружия, которые используются для того, чтобы сбить с толку и привлечь революционеров, желающих бороться с режимом.
В письме к Айде Сантамария и Мельбе Эрнандес он рекомендует отпечатать и распространить текст речи под названием «История меня оправдает», с которой он выступил в свою защиту в суде, последовавшем за штурмом казармы «Монкада». В тюрьме он неутомимо работал над восстановлением хода этих событий.
- В очередном письме Мельбе и Айде он предупреждает о намерениях Прио и его приспешников расшатать ряды монкадистов, изгнанных из страны: «Склонность к компромиссам с «аутентиками» (члены кубинской революционной партии «Аутентиков», прим. переводчика) является серьезной идеологической ошибкой. Если мы не делали этого раньше, когда им некуда было девать миллионы, в то время, как мы ходили и выпрашивали по копейке, испытывая огромные трудности, чтобы купить оружие, ибо считали их лишенными способностей, морали и идеологии для того, чтобы руководить революцией, то как мы сделаем это сейчас, топча трупы и кровь, пролитую теми, кто отдал свою жизнь за высокие идеи?»
В журнале «Боэмия» публикуется интервью Рауля Мартина Санчеса с Фиделем в тюрьме под названием «С политическими заключенными на острове Пинос», где Фидель отвечает на вопросы репортера. Статья сопровождается 7 фотографиями Фиделя в его камере и тюремной библиотеке.
- Принимает у себя в тюремной камере на острове Пинос неожиданного посетителя, министра внутренних дел Рамона О. Эрмида, который желает объясниться по поводу своих публичных оскорблений в адрес Фиделя.
- Этот визит оборачивается кризисом в кабинете министров Батисты, поскольку Рафаэль Диас-Баларт в открытом письме критикует Эрмида. Оба они покидают кабинет, и Батист вынужден вмешаться, чтобы замять дело.
- Даже будучи изолированным от своих товарищей, Фидель направляет открытое письмо комментатору радиостанции «Кадена Ориенталь» Луису Конте Агуэро с извинениями за то, что он отклонил приглашение комментатора примкнуть к гражданскому движению, сделанное ему в начале месяца. Фидель пишет: «Прежде всего я должен организовать членов Движения 26 июля, объединить в единое нерушимое целое всех бойцов, тех, кто находится в эмиграции, тюрьме, на свободе, это более 80 юношей и девушек, вовлеченных в один и тот же поворотный момент истории и самоотречения».
Пожар дома родителей Кастро Рус в Биране.
- Из тюрьмы Фидель пишет письмо бойцу Ньико Лопесу, который планирует вернуться на Кубу из Мексики вместе с Каликсто Гарсия Мартинесом и делится своими планами с Фиделем. Фидель пишет: «Вы должны сделать это публично и предстать перед судом как участники штурма Монкады. Объясняю почему. Пока мы в тюрьме, вы на свободе мало, что можете сделать. То, что я предлагаю, достойный выход и расположит к нам общественное мнение. Процесс возобновится, и мы встряхнем страну как раз к моменту вступления Батисты на пост 24 февраля. Это было бы замечательным психологическим ударом в момент, когда в такие моменты, когда все голоса неустанно требуют нашей амнистии. Слушание дела вновь привлек бы внимание общественности и стал бы прекрасной трибуной для изложения наших идей...».
Возвращается в г. Мехико из Мериды, штат Юкатан.