«(...) и если однажды придется сражаться с иностранным врагом или движением, выступающим против революции, сражающихся будет не раз-два и обчелся, сражаться будет весь народ.»
«Самым тяжким преступлением, которое может быть совершено на Кубе сегодня, повторяю, самым тяжким преступлением, которое может быть совершено сегодня на Кубе, будет считаться преступление против мира. Сегодня никто из кубинцев не простил бы того, кто покушается на мир.»
«Эту войну выиграл народ, ведь у нас не было танков, у нас не было самолетов, у нас не было пушек, у нас не было военных академий, у нас не было лагерей, в которых новобранцы проходили бы подготовку, у нас не было ни дивизий, ни полков, ни рот, ни взводов, у нас не было даже расчетов».
«Когда я слышу разговоры о колоннах, когда я слышу разговоры о фронтах сражений, когда я слышу разговоры о более или менее многочисленных войсках, я всегда думаю: вот наша самая надежная колонна, наше самое лучшее войско, единственное, которое способно выиграть войну собственными силами. Это войско – народ!»
«(...) когда впереди больше не будет врага, когда закончится война, единственными врагами Революции можем стать мы сами. Поэтому я всегда говорил и продолжаю говорить».
«(...) когда в стране сражаются мужчины, и могут сражаться женщины – такой народ непобедим.»
«Наступит день, когда мы, "жалкие туземцы", докажем, кто мы такие и на что мы способны.»
«Нашу страну можно стереть с лица земли, но никогда нельзя захватить и подчинить.»
«Если бы в другую эпоху кубинские революционеры потеряли присутствие духа из-за трудностей, то не было бы независимой страны, именуемой Куба».
«Исполнение Гимна 20 октября совпадает с военным успехом, когда Революция одержала первую и самую важную победу над испанскими колониальными войсками. Капитуляция Баямо и победное вступление Сеспедеса означают кульминацию мятежа, начатого 10 октября в поместье «Ла-Демахагуа», который стал поворотной вехой в истории страны и на руинах первых колониальных редутов дал жизнь кубинской нации».